Москва, 23-26 мая 2026 года.
Более десяти лет назад я успешно защитила кандидатскую диссертацию по юриспруденции, посвящённую организации и механизмам противодействия экстремизму, финансированию экстремистской деятельности. Над диссертационным исследованием по данной тематике я, без отрыва от службы, работала несколько лет подряд: изучала передовой опыт, исследовала, анализировала, предлагала свои новшества, внедряла научность и новизну в законодательство Российской Федерации, методики и алгоритмы действий в борьбу с этим злом - в учебный, научный процессы, практическую деятельность. Тогда эта проблема и проблематика была архиважной и злободневной: теракты в Доме культуры на Дубровке, Московских метро, школе Беслана и другие резонансные преступления, охватившие горем и ужасом граждан России, и всех, кто переживал вместе с нами тот сложный для нашей страны период…
В тот период, в начале и первом десятилетии двухтысячных годов, научный, практический и экспертный дискурс вращался вокруг, можно сказать, привычной, почти классической схемы: запрещённые в России террористические группировки (чаще всего псевдоисламского (исламистского толка), неправительственные организации-«прокладки», различные фонды, неформальные расчётные системы вроде «хавалы» и первые попытки использовать криптовалюту для трансграничного перемещения средств.
Иное дело - сейчас. Сегодня мы стали свидетелями чудовищной, но очевидной для любого профессионального криминолога трансформации: экстремизм и терроризм из тактики подпольных ячеек превратились в полноценный инструмент государственной политики стран коллективного Запада. Об этом открыто и громко говорили на III Международном Московском антифашистском форуме «Борьба против международного терроризма произвола и агрессии. За мир и безопасность» представители 180 делегаций почти из 100 стран мира, пытаясь найти действенные способы и методы противодействия этому злу (далее – Международный Московский форум, Форум).
Накануне Форума состоялась Международная научно-практическая конференция: «Фидель Кастро, Че Гевара и Уго Чавес – символы мирового революционного процесса».
От «Аль-Каиды» (запрещена в РФ) до нацистских батальонов: эволюция угрозы
Лидер КПРФ Г.А. Зюганов в своем докладе расставил акценты предельно жёстко, и с его фактологической базой я, как учёный, вполне согласна. Он напомнил, что империалисты за последние 100 лет напали на 35 государств и организовали почти 50 «цветных революций». Но для меня, как для специалиста, в том числе по финансовой безопасности нашей страны, важнее другое: резко изменилась архитектура спонсирования терроризма и экстремизма.
Если десять-пятнадцать-двадцать лет назад мы искали теневые денежные потоки и выявляли запутанные цепочки офшоров, то сейчас финансирование экстремизма и терроризма на постсоветском пространстве ведётся зачастую через государственные бюджеты и суверенные фонды стран НАТО. Прямые поставки вооружений неонацистским формированиям, подготовка диверсионных кадров на базах западных спецслужб, информационно-психологические операции, ведущиеся глобальными IT-корпорациями - все это не спонтанные проявления русофобии, а выверенная, безжалостно-агрессивная тактическая форма террора, где не щадят никого.
С трибуны Форума прозвучали страшные цифры. Мы почтили минутой молчания павших бойцов СВО, мирных жителей и детей, погибших от рук выпестованного Западом киевского режима.
Глядя на экран конференцзала в центре нашей столицы – городе-Герое Москве, где транслировался документальный фильм «Империализм и террор», подготовленный редколлегией телеканала «Красная линия», я ловила себя на мысли, что в своей диссертации много лет назад и чуть позже, в монографии, достаточно много внимания уделяла идеологическому компоненту, несмотря на то, что, как считалось в обществе СССР, «выжег калёным железом» фашистскую идеологию в 1945-м году.
Однако в современном мире она не просто реанимирована, а возведена в ранг государственной на Украине, и цинично обслуживает геополитические интересы англосаксов.
Гибридная война и размытые границы: случай Старобельска
Ранее, во время работы над диссертационным исследованием, борьба с экстремизмом, терроризмом мне и моим коллегам представлялась архисложной, но методологически обозримой задачей: выявлять экстремистские и террористические ячейки, перекрывать каналы их финансирования, пресекать и привлекать к ответственности исполнителей, заказчиков и их пособников и т.д.
Сегодня же эта задача усложнилась, потому что гибридные войны, развязанные Западом, фактически стёрли границы между войной, терроризмом и государственной политикой. Прямое финансирование киевского режима через государственные бюджеты стран НАТО, поставки разведывательной информации в реальном времени и разрешение «сильных мира сего» бить западным оружием вглубь территории Российской Федерации, создают ситуацию, при которой классический инструментарий антитеррористического законодательства работает менее эффективно. Кого арестовывать? Кого именно привлекать к ответственности и судить? Какой и чей счёт замораживать, если деньги идут из казначейств недружественных суверенных государств?!
Одним из вопиющих и болезненных примеров такого размывания границ стал очередной террористический акт - ночной удар ракетой по общежитию педагогического колледжа в Старобельске. Там погибли мирные жители, молодые люди, студенты, по сути спящие дети.
С точки зрения уголовного права и теории терроризма - это настоящий теракт с тяжкими последствиями: удар по гражданскому объекту, не имеющему военного значения, с целью запугивания населения.
Но международные институты, созданные как раз для предотвращения таких преступлений, хранят циничное молчание. Почему? Да потому что исполнитель действует под вывеской «суверенного государства», а покровители из натовских штабов тут же называют это «трагической ошибкой» или «легитимной самообороной».
На наших глазах понятие «терроризм», которое мы десятилетиями выкристаллизовывали в науке, намеренно размывается врагами, превращается из юридической категории в пропагандистскую «дубину»: Россию обвиняют в терроризме за защиту своих же границ, а настоящие террористические акты против наших граждан, мирного населения, стариков и детей преподносятся как издержки «демократического сопротивления».
«Борьба» вместо «противодействия»: терминология, продиктованная временем
Долгое время в российской правовой и академической среде ключевым был термин «противодействие». Именно «противодействие экстремизму и терроризму» фигурировало в названии моей диссертации, в федеральных законах и ведомственных программах. Этот термин предполагает комплексность: профилактику, выявление, пресечение, минимизацию последствий. Однако, стоя в кулуарах форума и вглядываясь в лица делегатов из Палестины, Венесуэлы, Кубы, Лаоса, Сирии, Ливана и других, я всё острее ощущала, что этот академический термин перестал соответствовать реальности. «Противодействие» несёт в себе профилактические меры, оттенок пассивной обороны, реагирования на уже совершённое зло либо его профилактику. Оно уместно, когда мы имеем дело с подпольными группировками, «спящими» или «дремлющими» экстремистскими ячейками, действующими вне правового поля. Но когда террор становится государственной политикой целого блока стран, когда ракеты с кассетными боеприпасами прилетают по школам и больницам, детским садам, городам и селам, бомбят железнодорожные пути и поезда, а спонсоры этих тяжких резонансных преступлений заседают в Брюсселе и Вашингтоне, - то «противодействия» с нашей стороны уже недостаточно.
Поэтому я считаю глубоко символичным, что Московский Международный форум носит название «Антифашистский», и что в выступлениях практически всех ораторов звучит именно слово «борьба». Борьба – это активная, наступательная, бескомпромиссная позиция. Она включает в себя не только юридические и жесткие правоохранительные меры, но и идеологическое активное наступление, создание широкого международного фронта, моральную мобилизацию общества. И неслучайно здесь собрались не только юристы и криминологи, а политические лидеры, представляющие левые и патриотические силы почти сотни государств мира! Они приехали не «противодействовать» фашизму как абстрактной угрозе, а именно бороться с ним - бороться словом, политической волей и прямым действием.
Об этом было сказано и Президентом нашей страны В.В. Путиным в его Обращении к участникам форума.
Для меня, как для учёного, это сигнал: терминологический аппарат науки о безопасности требует пересмотра. Мы входим в эпоху, когда борьба с терроризмом и его финансированием не может оставаться сугубо банковской или полицейской дисциплиной – она обязана стать частью большой идеологической работы. И III Международный Московский антифашистский форум даёт этой работе мощнейший импульс!
Возвращение к истокам: побеждать сообща
Особенно ценным стал и исторический экскурс сделанный Г.А. Зюгановым, Статистика неумолима: 7 из 10 солдат, штурмовавших Берлин, были коммунистами и комсомольцами. Фашизм в XX веке был разгромлен не коалицией либеральных правительств, а кровью Советских людей, объединённых интернациональной идеей. Сегодняшний форум, горячо поддержанный президентом В.В. Путиным, Правительством Российской Федерации, Российским Парламентом, мэром Москвы С.С. Собяниным, создаёт предпосылки для такого же консолидированного отпора, но уже на уровне гражданского общества и левых политических сил всей планеты.
Глядя на лица делегатов из Палестины, Германии, Беларуси, Индии, Испании, Италии, Ирландии, Мали, ЮАР, Нигерии, Бразилия и т.д., понимаешь: экстремизм и терроризм окончательно утратили свою былую «конспирологическую» природу.
Давно уже в современном мире враг не прячется, – он выступает с высоких трибун, через телеэкраны и другие СМИ, прикрываясь лозунгами о демократии, свободе, независимости, якобы «добрых деяниях» и «помощи», задурманивая все больше и больше тех, кто желает быть ими обманутыми…
Потому наш ответ должен быть асимметрично категоричным! И это – не только укрепление обороны, но и создание единого международного Антифашистского фронта, объединяющего всех, кто не желает и не допустит скатывания мира в ядерную бездну.
С тех пор за годы, что прошли после защиты моей диссертации, я убеждена: противодействие экстремизму, терроризму и их финансированию обязано стать частью огромной идеологической работы. И когда в Москве звучат голоса представителей сотни государств, требующих прекратить спонсирование неофашизма, когда вместо принятого «противодействия» в повестку дня встаёт слово «борьба», у «архитекторов нового мирового порядка» не остаётся места для манёвра.
Зло должно быть не только озвучено с именами его организаторов и исполнителей, - оно должно быть финансово и политически изолировано, уничтожено! А его жертвы, подобные нашим студентам из педучилища в Старобельске, - названы по именам и навечно вписаны в обвинительный приговор западному государственному терроризму.
Тамара Беляева, кандидат юридических наук, член Союза журналистов Москвы и России
